НЕ ДОЛЖНЫ ЛИ МЫ УХОДИТЬ ОТ КАРМИЧЕСКОГО ВИДЕНИЯ?

admin Рубрика: Дзогчен
Комментарии к записи НЕ ДОЛЖНЫ ЛИ МЫ УХОДИТЬ ОТ КАРМИЧЕСКОГО ВИДЕНИЯ? отключены
Sambuh Hotel Tashkent Uzbekistan .

В «Глубоком пути за пределами четырех привязанностей», сочинении традиции Сакья 124, мы читаем:
Если мы привязаны к этой жизни, мы — не практикующие.
Если мы привязаны к сансаре, у нас нет воли к освобождению себя.
Если мы привязаны к своей выгоде, бодхичитта не для нас.
Если мы привязаны к понятиям, мы не обладаем «Воззрением».
Таким образом ясно, что только в избавлении от привязанности заключается самая суть пути, и что человек, который действительно вступил на него, должен делать все, чтобы превзойти ее, а не укрываться в каком–либо удаленном месте, отказываясь таким образом от кармического видения.


Именно из–за привязанности к внешнему миру даже некоторым буддийским ученым, не говоря уже о невежественных людях, случалось удаляться от сущности учения Будды и представлять его полным недостатков.
Арага сказал:
«Тот, кто считает многочисленных монахов, красивых с виду и в богатых одеждах, способными петь в совершенной гармонии, автоматически становится «великим ламой». Куда бы он ни пошел, он собирает учеников; как только он этого захочет, его окружает молодежь. Он считает, что учение заключается в декламировании священных текстов, но редки люди, которые успокоили свой разум и которые обладают опытом и достижениями в практике, они так же редки, как звезды днем».
А кроме того:
«Император Китая являлся источником престижа дворца и трона, [от императора Китая зависело продвижение по службе — ред.] и все усилия, посвященные достижению этого, так похожи на 8 мирских дхарм 125. Он повелевал половиной мира, и власть делала его всемирным императором. Когда он жаловал кому–нибудь титул «учитель императора Китая и Янга»126, то давал ему красную печать и красный ковер и усаживал его на трон под звуки жалингов 127 и под мерное движение опахал. Тогда становилось очевидно, что этого человека должны уважать все, поскольку он является учителем императора. Вот правило почитания согласно канонам мирского существования, но оно теряет всякое значение по отношению к учению».
Эти слова — искренни и совершенно соответствуют учению Будды. Почти все влиятельные деятели буддизма, наоборот, старались добиться власти и престижа, облачиться в религиозные одеяния как можно более драгоценные и занимались строительством как можно более изысканных дворцов и замков. Но Драгпа Гьелцен сказал:
«Жизнь каждого человека заканчивается, тогда как он к ней только еще готовится.
Следующая жизнь начинается с приготовления».
Всякий человек, который придает значение подобным вещам несмотря на то, что он имеет в себе самом состояние, делающее его жизнь драгоценным и неоценимым сокровищем, удалится в конце концов от самой сути учения Будды.
Например, Высшие Держатели Знания древности начали представлять божества и мандалы стадии «Зарождения» посредством изображений, чтобы облегчить распознавание мира — как мандалы, а существ — как божеств. Таким образом, сначала речь шла о специальном методе, способствовавшем реализации глубокого состояния существования. Однако мало–помалу изображения божеств и мандал умножились до такой степени, что все храмы и жилища знаменитых учителей переполнились статуями и изображениями божеств и мандал, более того, материалы для них должны были быть драгоценными, такими как золото и серебро, и украшены драгоценными камнями огромной стоимости.
Кроме этого, знаменитые представители учения и великие реинкарнации лам должны были отличаться своей одеждой и как можно более дорогими личными вещами, их ритуальные предметы из серебра и золота должны были быть как можно более изысканными. Чашка, из которой они пили, горшок, в который они мочились, должны были быть также из драгоценного металла, из золота или серебра, или должны были, по крайней мере, хоть чем–то отличаться от таких же вещей обычных людей. Всякий человек, высокопоставленный или простой, ученый или невежда, не мог не сказать при виде так украшенного учителя: «В тебе я принимаю Прибежище».
Напротив, учителя, которые имели обычный внешний вид без лживых украшений, вызывали смущение у высокопоставленных людей, презрение и насмешку у других, несмотря на их реальный опыт и их достижения в практике, например, держатель знания Чанчуб Дордже, мой коренной учитель, Огьян Тензин, мой дядя по отцу, и Тулшиг Ринпоче из Сиккима 128. Вот так все, ученые и невежды, начали все больше привязываться к изображениям, находящимся в храмах монастырей и резиденциях знаменитых лам, как если бы речь шла о самом спасении. Вот так же все часовни и резиденции лам пропитались теплом масляных ламп и испарениями жира. Это неизбежно должно было привести к отождествлению учения Будды с подобными вещами.
Высокопоставленные ламы и монахи самых крупных монастырей, давно привыкшие к подобным обычаям, не были единственными, кто придавал большое значение внешним аспектам, но в последнее время даже многие знаменитые ученые, провозгласившие себя практикующими Дзогчен, соблазнившись властью и роскошью, престижем и репутацией, начали поступать так же. Всё это является очевидным знаком кали–юги — действительно кажется, что с великим рвением делается всё для того, чтобы сбылось предсказание: учение Будды сохранит только внешнюю форму.
Будда говорил об особой необходимости практиковать «тренировку двенадцати надлежащих состояний 129, но никогда, ни в одной сутре или тантре, он не говорил, что нужно обеспечивать себя ритуальными предметами из золота или серебра и одеждами из чистого и дорогого шелка. Будда и его последователи поступали в соответствии с тем, что они проповедовали, и не знали различия между Воззрением и Поведением.
С другой стороны, было бы нелепо думать, что Будда не имел ритуальных предметов из золота и серебра потому, что не мог их себе добыть. Будда был сыном царя, и его власть над царством была велика: зачем ему было покидать свой дворец, чтобы стать скитающимся монахом, если бы он основой своего учения сделал обладание ценным имуществом?
Позднее, когда в Тибет пришли великие ученые и реализованные учителя, такие как Падмасамбхава и Вималамитра, им были оказаны почести и услуги царем, власть которого была огромной, и всем тибетским народом. Но их жилища были весьма скромными, как например, «8 пещер»130. Почему они не заставляли сооружать себе монастыри и роскошные резиденции?
Времена меняются и нравы тоже, и именно из–за такого поведения, продиктованного чрезмерной привязанностью, постепенно развились многочисленные противоречия между буддизмом и развивающимся обществом. Противоречия исходят не от того, чему правильно учил Будда, но от тех, кто в течение веков следовал его учению. Очевидно, что учение находится в руках людей, и что без них само название учения не смогло бы существовать. Поэтому многие люди сегодня думают, что недостаток буддизма — его несоответствие современному обществу.
Поэтому я думаю, что для людей, которые по–настоящему интересуются буддизмом вообще и учением Дзогчен в частности, очень важно ослабить нити их привязанности к внешнему видению и посвятить свое внимание реальной сути учения.

« »

Comments are closed.