Дзэн-буддийские истории

admin Рубрика: Дзэн
Комментарии к записи Дзэн-буддийские истории отключены
парты Fundesk .

[Н. У. Росс: Эти истории были взяты из разных сборников, повествующих о жизни и обучении дзэн-буддистов, в том числе из классического труда XIII в. «Сясэкисю» («Собрание камня и песка»), переведенного с японского языка Нёгэном Сэндзаки и Полом Репсом. В 1939 г. книга вышла в Америке и Великобритании под названием «101 дзэнская история». В 1957 г. эти истории были переизданы как часть книги «Плоть и кости дзэн»,[26] компиляции дзэнского и до-дзэнского материала, который много лет собирал один из переводчиков — Пол Репс.


В кратком предисловии к изданию 1957 г. Репс так написал о «старом дзэн»: «Вот остатки его кожи, плоти, костей, но не его костный мозг, который словами не описать». Имелся в виду знаменитый рассказ о первом дзэн-буддийском патриархе, монахе Бодхидхарме, который в VI в. впервые принес «великое учение» из Индии в Китай. Как-то Бодхидхарма вызвал к себе своих немногочисленных учеников, чтобы проверить, насколько глубоко поняли они учение. Каждый из них внес свой вклад в вопрос о «природе истины». Первому Бодхидхарма сказал: «У тебя моя кожа», второму — «У тебя моя плоть», третьему — «У тебя мои кости». Четвертый ученик, Эка, только молча склонился в поклоне. И Бодхидхарма сказал ему: «У тебя мой костный мозг».]
Луну нельзя украсть
Рёкан, дзэнский мастер, вел простую жизнь в маленьком доме у подножия горы. Как-то вечером к нему прокрался вор и увидел, что уносить там нечего. Возвратился Рёкан и задержал его. «Наверное, вы долго шли сюда, — сказал он грабителю, — негоже будет возвращаться с пустыми руками. Пожалуйста, возьмите в дар мою одежду». Растерянный вор взял платье мастера и скрылся. Рёкан остался совсем голым и долго сидел, глядя на луну. «Бедняга, — думал он про себя, — самого главного и не заметил. Как жаль, что я не могу подарить ему эту прекрасную луну».
Притча
В одной сутре Будда рассказал следующую притчу.
«Идя по полю, человек встретил тигра. Он побежал, тигр за ним. Добежав до обрыва, человек ухватился за корень дикого винограда и повис над глубокой расселиной. Сверху слышалось грозное рычание тигра.
В безумном страхе человек взглянул вниз и увидел другого тигра, который тоже хотел им поживиться. Один лишь корень поддерживал его.
Вдруг появились две мышки, белая и черная, и начали постепенно сгрызать корень. И тут человек увидел спелую землянику. Держась одной рукой за корень, другой он дотянулся до ягоды и положил ее в рот. Сколь же сладким оказался ее вкус!»
Послушание
На беседы с мастером Банкэем приходили не только его ученики, но люди всех рангов и сект. Банкэй никогда не цитировал сутр и не углублялся в схоластическое мудрствование. Слова шли прямо от сердца учителя к сердцам его учеников.
Слава мастера раздражала одного из священников школы нитирэн, потому что его слушатели ушли от него к Банкэю. И вот себялюбивый священник пришел в храм, вознамерившись поспорить с Банкэем.
— Эй, учитель дзэн! — крикнул он. — Признай, что слушается тебя тот, кто уважает. А я вот тебя не уважаю. Сможешь сделать, чтобы и я тебя слушался?
— Иди сюда, покажу, — ответил Банкэй. Горделивый священник с трудом протиснулся через толпу.
Банкэй сказал с улыбкой:
— Встань слева от меня. Священник так и сделал.
— Нет, — сказал Банкэй, — перейди-ка направо: так нам удобнее будет разговаривать.
Священник перешел на правую сторону.
— Вот видишь, — заметил Банкэй, — ты повинуешься, и я полагаю, что ты достойный человек. Садись же рядом и слушай.
Первый закон
Когда приходишь к храму Обаку в Киото, видишь вырезанную над воротами гигантскую надпись: «Первый закон». Знатоки каллиграфии считают эти иероглифы настоящим шедевром. Двести лет назад их вырезал Косэн.
Сначала мастер написал все на бумаге, а потом искусные мастера увеличили рисунок и вырезали его на дереве. В то время с Косэном был дерзкий ученик, который делал чернила для мастера и постоянно был недоволен его работой.
— Нехорошо, — сказал он Косэну, увидев первый набросок.
— А так? — спросил мастер.
— Плохо. Даже еще хуже, — вынес приговор ученик.
Косэн терпеливо исписывал листок за листком, но и восемьдесят четвертая надпись «Первый закон» не заслужила одобрения строгого ученика.
Наконец, когда молодой человек ненадолго отлучился, мастер вздохнул с облегчением: «Наконец-то он меня не увидит!», — взял новый листок и написал, нисколько не заботясь о каллиграфии: «Первый закон».
— Великолепно! — воскликнул ученик, вернувшись.
Звук одной ладони
Мастером храма Кэннин был Мокурай по прозвищу Тихий Гром. У него был ученик — мальчик по имени Тоё, которому исполнилось всего двенадцать лет. Тоё видел, что каждое утро и каждый вечер старшие ученики входят в комнату мастера, чтобы получить наставление в сандзэн, или личном руководстве, в котором они получали коаны, для того чтобы уберечь разум от бесплодного блуждания.
Тоё тоже захотел отправиться на сандзэн.
— Подожди чуть-чуть, — сказал ему Мокурай, — ты еще слишком мал.
Но мальчик все просил и просил, и учитель наконец сдался.
Вечером, в назначенное время, маленький Тоё подошел к порогу комнаты, где жил Мокурай. Он ударил в гонг, возвестивший его приход, три раза почтительно поклонился перед дверью, вошел и сел перед мастером в благоговейном молчании.
— Ты знаешь, что если стукнуть ладонями друг о друга, получится хлопок, — сказал Мокурай. — А покажи мне звук одной ладони.
Тоё поклонился и пошел к себе, чтобы поразмышлять над этой загадкой. Через окно ему было слышно, как гейши играли на каком-то музыкальном инструменте. «А, все понятно!», — обрадовался мальчик.
На следующий день вечером, когда учитель попросил его показать звук одной ладони, Тоё сыграл ту мелодию, что услышал накануне.
— Нет-нет, — сказал Мокурай. — Не то. Это не звук одной ладони. Ты ничего не понял.
Решив, что музыка может помешать ему, Тоё переселился в более спокойное место и снова начал думать, как же звучит одна ладонь. И тут он услышал стук падающих капель. «Вот!» — порадовался Тоё.
Придя к мастеру в следующий раз, Тоё изобразил этот звук.
— Что это? — спросил его Мокурай. — Я слышу звук капель, а не звук одной ладони. Иди, еще подумай.
Долго медитировал Тоё, чтобы услышать звук одной ладони.
Он слышал, как шелестит ветер. Но это был совсем другой звук.
Он услышал крик совы. И этот звук был отвергнут.
Шелест крыльев саранчи тоже не напоминал звук одной ладони.
Больше десяти раз приходил Тоё к Мокураю, но ни один его ответ учитель не принял. Больше года думал ученик, как же звучит одна рука.
И наконец маленький Тоё, пребывая в настоящей медитации, перестал думать обо всех звуках. «Я уже не мог ничего придумать, — говорил он потом, — и решил, что это просто звук без звука».
Так Тоё и услышал звук одной ладони.
Ни воды, ни луны
Изучая дзэн под руководством Букко в монастыре Энгаку, монахиня Тиёно долго не могла обрести плоды медитации.
Как-то лунной ночью она несла воду в старом ведре, перевязанном веревкой из бамбука. Вдруг веревка лопнула, дно у ведра отвалилось, и в этот момент Тиёно ощутила настоящую свободу!
В память об этом она сочинила стихи:

Как ни берегла я старое ведро,
Бамбуковая веревка все слабела,
Пока совсем не порвалась
И дно у ведра не отвалилось.
Нет больше воды в ведре!
Нет больше луны в воде!

Визитная карточка
Кэйтю, великий дзэнский наставник эры Мэйдзи, был настоятелем в Токуфудзи, одном из главных храмов Киото. Однажды к нему пришел губернатор Киото. Послушник вручил старцу визитную карточку: «Китагаки, губернатор Киото».
— Я не хочу видеть этого человека, пусть он уйдет, — сказал старец.
Послушник с извинениями вернул губернатору его карточку.
— Это была моя ошибка, — сказал губернатор и вычеркнул карандашом слова «губернатор Киото». — Попросите вашего учителя снова принять меня.
— А, так это Китагаки! — воскликнул наставник, увидев исправленную карточку. — Я охотно увижу его.
Рука Мокусэна
Мокусэн Хики жил в храме провинции Тамба. Один его ученик постоянно жаловался на скупость своей жены.
Мокусэн пошел к женщине и показал ей кулак.
— Ты что? — удивленно спросила она.
— Представь себе, что моя рука всегда такая. Как ты ее назовешь?
— Изуродованная, — ответила женщина. Учитель раскрыл пальцы и снова спросил:
— А как ты назовешь такую руку?
— Изуродованная, — снова ответила женщина.
— Если ты так много понимаешь, значит, ты хорошая жена, — заметил Мокусэн и ушел.
После этого жена стала помогать мужу не только экономить, но и разумно тратить.
Вор, ставший учеником
Когда однажды вечером Ситири Кодзюн читал сутры, в его жилище объявился вор, вооруженный острым мечом, и потребовал денег.
Ситири ответил:
— Не беспокой меня. Открой ящик, деньги там. И он вернулся к своему занятию.
Немного спустя Ситири остановился и крикнул:
— Эй, не бери все, а то мне завтра еще налоги платить.
Вор пересчитал деньги и собрался уходить.
— Надо благодарить того, кто делает тебе подарок, — наставительно сказал Ситири.
Вор сказал «спасибо» и удалился.
Через несколько дней его поймали, и он сознался, что среди ограбленных им был и Ситири. Ситири призвали в свидетели, и он сказал:
— По-моему, этот человек вовсе не вор. Я дал ему деньги, и он поблагодарил меня за это.
После того как вор вышел из тюрьмы, он пришел к Ситири и стал его учеником.
Истинное и ложное
Когда Банкэй проводил недели медитаций, к нему стекались ученики со всей Японии. Как то один из них попался на воровстве. Банкэю донесли об этом и потребовали изгнать провинившегося. Но Банкэй не стал этого делать.
Когда тот человек снова что-то украл, Банкэй снова не обратил на это внимания. Ученики разгневались и написали мастеру прошение о том, чтобы он все-таки изгнал вора, а иначе они уйдут от него.
Прочитав прошение, Банкэй вызвал учеников к себе и сказал:
— Вы мудры, братья, вы знаете, что правильно, а что неправильно. Если захотите, вы можете учиться и в другом месте. А этот бедолага не может отличить истину от лжи. Кто же, кроме меня, научит его? Я оставлю его здесь, даже если все вы уйдете.
Тут из глаз вора полились слезы, и с того дня у него не появлялось желания воровать.
Ясное понимание Рёнэн
Буддийская монахиня, известная как Рёнэн, родилась в 1797 г. Она была внучкой знаменитого японского воина Сингэна. Поэтический дар и влекущая красота позволили девушке уже в семнадцать лет стать придворной дамой. Казалось, впереди ее ждет громкая слава.
Но неожиданно умерла любимая императрица, и оказалось, что надеждам не суждено сбыться. Девушку ошеломила скоротечность жизни в этом мире, и с того дня она страстно возжелала изучить дзэн.
Но родственники не хотели и слышать об этом и силой выдали ее замуж. Девушка пошла замуж с условием, что после рождения третьего ребенка она уйдет в монахини. Третий ребенок родился, когда ей не было и двадцати пяти лет. Теперь уже ее не могли удержать ни муж, ни родственники. Она обрила голову, приняла имя Рёнэн, что означает «ясное понимание», и отправилась в паломничество.
Придя в Эдо, Рёнэн попросила Тэцугю принять ее в число учеников. Мастер взглянул на нее и отказался — настолько она была красива.
Тогда Рёнэн пошла к мастеру Хакуо. Он отказал ее по той же причине, сказав, что ее красота только создает проблемы.
Тогда Рёнэн взяла раскаленный железный прут и приложила его к лицу. В один миг ее красота исчезла навсегда.
Врата рая
Один воин по имени Нобусигэ явился к Хакуину и спросил:
— Рай и ад есть на самом деле?
— Ты кто? — спросил Хакуин.
— Самурай, — ответил воин.
— Да разве ты воин? — презрительно бросил мастер. — Какой правитель взял бы тебя в охрану? У тебя же лицо попрошайки!
Нобусигэ в страшном гневе схватился было за меч, а Хакуин добавил:
— Так у тебя есть меч? Но он, видать, совсем тупой, им даже мою голову не отрубишь.
Когда Нобусигэ все же вынул оружие, Хакуин заметил:
— Вот и открылись врата ада!
Услышав это, самурай, восхищенный самообладанием мастера, спрятал свой меч в ножны и почтительно поклонился.
— Вот и открылись врата рая, — сказал Хакуин.
Тоннель
Дзэнкай, сын самурая, отправился в Эдо и стал там помощником чиновника высокого ранга. Он и жена его начальника полюбили друг друга, но их связь была открыта. Из самозащиты Дзэнкай убил чиновника и бежал вместе со своей возлюбленной.
Оба они стали промышлять воровством, но со временем женщина сделалась настолько жадной, что Дзэнкай начал испытывать к ней отвращение. В конце концов он оставил ее и отправился в далекую провинцию Будзэн, где стал нищим бродягой.
Чтобы искупить грехи молодости, Дзэнкай задумал сделать что-нибудь хорошее. Он знал, что немало людей погибало, преодолевая горный перевал, и решил проделать в этой горе тоннель.
Днем он просил подаяние, а ночами пробивал тоннель. Через тридцать лет длина тоннеля достигла 2280 футов, высота — 20 футов, а ширина — 30 футов.
Работы оставалось еще года на два, когда сын убитого чиновника — человек, искусно владевший мечом, — нашел Дзэнкая и появился в той местности, чтобы отомстить за смерть отца.
— Что ж, мне не жаль своей жизни, — сказал ему Дзэнкай. — Позволь только я закончу начатое дело. А потом можешь сразу же убить меня.
Сын чиновника запасся терпением. Прошло несколько месяцев, а Дзэнкай все работал и работал. Сын, утомившись бездельем, начал помогать ему. Они проработали вместе больше года, и молодой человек проникся уважением к сильной воле и характеру Дзэнкая.
Наконец тоннель был пробит, и люди смогли передвигаться по этой горной местности без боязни.
— Ну, руби теперь мою голову, — сказал Дзэнкай. — Я закончил.
— Могу ли я отрубить голову своему учителю? — ответил молодой человек со слезами на глазах.
В руках судьбы
Великий японский военачальник Нобунага решил напасть на врага, вдесятеро превосходящего по силам его отряд. Он был уверен в победе, а вот его воины сомневались.
По дороге Нобунага остановился у синтоистского храма и сказал своим воинам:
— Я зайду в храм, а потом брошу монету. Будет орел — мы победим; будет решка — нас победят. Все мы в руках судьбы.
Нобунага вошел в храм и погрузился в безмолвную молитву. Вернувшись, он подбросил монету. Выпал орел. Воины так воодушевились этим, что легко выиграли сражение.
— Да, никто не властен над судьбой, — признал помощник Нобунаги.
— Конечно, никто, — согласился Нобунага и показал ему монету, на которой орлы были с обеих сторон.
Укрощение духа
Одна молодая женщина безнадежно заболела и была уже при смерти.
— Я так люблю тебя, — сказала она мужу, — и ни за что не хочу тебя покидать. Не ищи себе другую женщину, а если попробуешь, мой дух придет к тебе и не даст больше покоя.
Вскоре женщина скончалась. Первые три месяца муж соблюдал ее последнюю волю, но потом встретил другую женщину и влюбился. Они сговорились пожениться.
Сразу после этого сговора по ночам к мужчине стал являться дух покойной жены и осыпать его упреками за то, что он не сдержал слова. Тень жены знала все. Она в точности рассказывала, что происходило между мужем и его новой возлюбленной. Если его невеста получала подарок, тень подробно описывала его. Она пересказывала все их беседы, а мужчина так расстроился от всего этого, что потерял сон. Кто-то посоветовал ему обратиться к мастеру дзэн, который жил поблизости. И несчастный отправился за советом.
— Твоя покойная жена стала духом и теперь знает о тебе все, — выслушав его, сказал мастер. — Что бы ты ни сказал своей возлюбленной, что бы ты ни подарил, ничего не скроешь. Она, должно быть, очень мудрый дух. Поистине, ты должен восхищаться им. Когда она объявится в следующий раз, попробуй догокориться с ней. Скажи ей, что она много знает, что от нее ничего не утаишь и что если она сможет ответить на один твой вопрос, ты разорвешь помолвку и останешься верен ей.
— А что я должен спросить? — поинтересовался мужчина.
Мастер объяснил:
— Возьми в горсть соевые бобы и спроси ее, сколько точно штук у тебя в руке. Если она не скажет, ты сразу поймешь, что она — только игра твоего воображения, и больше она тебя беспокоить не станет.
На следующую ночь, когда дух жены, как обычно, пришел к мужчине, он стал говорить ей льстивые слова о том, как она мудра.
— Да, это правда, — ответил дух, — я даже знаю, что сегодня ты ходил к мастеру дзэн.
— Ну, если ты так много знаешь, — сказал мужчина, — ответь, сколько бобов у меня в руке!
И дух перестал к нему приходить.
Одна нота дзэн
После своего визита к императору Какуа исчез, и никто не знал, что с ним сталось. Какуа был первым японцем, который изучал дзэн в Китае. Но он не оставил об этом никаких сведений, кроме одной ноты, поэтому никто уже и не помнил, что именно он принес дзэн на свою родину.
Какуа появился в Китае и принял истинное учение. Он не странствовал, пока жил там, но уединился в горах и проводил все время в медитации. Когда его все же находили и просили произнести проповедь, он говорил несколько слов и переходил куда-нибудь в другое укромное место.
Император прослышал о Какуа и, когда тот вернулся в Японию, попросил его прочесть проповедь, чтобы просветились и он сам, и его подданные.
Какуа постоял перед императором в молчании. Потом из складок своей монашеской рясы он вынул флейту, извлек из нее один короткий звук и, почтительно поклонившись, вышел.
Характер
Ученик пришел к Банкзю и пожаловался:
— Мастер, у меня ужасный характер. Как мне его исправить?
— Это странно, — ответил мастер. — Покажи-ка, что там у тебя.
— Увы, сейчас я не могу этого сделать, — сказал ученик.
— Когда же это будет возможно? — спросил Банкэй.
— Не знаю, — признался ученик. — Это всегда случается неожиданно.
— Все ясно, — улыбнулся Банкэй. — Значит, это не твой характер. Иначе ты бы мог показать его мне. Когда ты родился, у тебя его не было, и родители тебе его тоже не давали. Иди, подумай об этом.
Настоящее чудо
Когда Банкэй проповедовал в храме Рюмон, священник школы синсю, учивший, что спастись можно, только бесконечно повторяя имя будды любви,[27] начал испытывать ревность к тому, что Банкэя слушает столько людей, и решил вступить с ним в спор.
Проповедь была в самом разгаре, когда в храме появился священник и так стал шуметь, что Банкэй вынужден был остановиться и спросить, в чем дело.
— Основатель нашей школы, — хвастливо заявил священник, — обладал такой чудодейственной силой, что мог, стоя на одном берегу реки и держа в руке перо, написать священное имя Амида на листке бумаги, который держал его помощник, стоя на другом берегу. А ты так можешь?
Банкэй был краток:
— Этому фокусу можно и лису научить, но не в этом суть дзэн. Мое чудо в ином: когда я голоден — я ем, когда хочу пить — пью.
Живой будда и бондарь
Мастера дзэн беседуют со своими учениками при закрытых дверях, и во время беседы никто не может войти к ним.
Мокурай, мастер дзэн из храма Кэннин, что в Киото, охотно разговаривал не только с учениками, но и с торговцами и даже с газетчиками. Один его собеседник, бондарь, был почти неграмотным. Он задавал Мокураю дурацкие вопросы, пил чай и уходил, весьма довольный беседой.
Однажды, когда бондарь сидел у Мокурая, пришел ученик, и Мокурай попросил бондаря подождать в другой комнате.
— Я знаю, что ты — живой будда, — возразил бондарь. — Но ведь даже каменные будды, стоящие в храме, не отказывают никому, хотя люди приходят к ним одновременно. Почему же ты отказываешь мне?
И Мокураю ничего не осталось сделать, как выйти к своему ученику.
Высшее учение
В давние времена в Японии пользовались сделанными из бамбука и бумаги светильниками со свечой внутри. Однажды слепому — он уже затемно уходил от друга домой — тоже предложили такой светильник.
— Зачем он мне, — сказал слепой, для меня что день, что ночь — все едино.
— Я знаю, что дорогу ты искать не будешь, — ответил ему хозяин, — но в темноте на тебя может кто-нибудь налететь. Так что возьми лучше фонарь.
Слепой вышел из дома с фонарем; но только он отошел от дома своего друга, как кто-то сбил его с ног.
— Не видишь, что ли, куда несешься? — возмутился слепой. — Ты что, фонарь не заметил?
— Твоя свеча потухла, брат, — ответил незнакомец.
Дзэн Будды
Будда говорил: «Я считаю, что власть царей и правителей — все равно, что пыль. Я вижу сокровища из золота и драгоценностей, но они не дороже, чем кирпичи и камни. Тончайшие шелка для меня — будто старое тряпье. Мириады миров, что существуют во Вселенной, малы для меня, как семена плода, а величайшее озеро в Индии не больше капли масла на моей ноге. Все учения в мире — лишь магический фокус. Высочайшее понятие освобождения — словно золотая парча, увиденная во сне, а святой путь просветленных — как цветы, расцветшие в глазах верующих. Медитация — это столп, высокий, точно горный утес. Нирвана — дневной кошмар. Я смотрю на суждения об истинном и ложном как на изгибы танца дракона, а на расцвет и упадок верований как на следы, остающиеся от четырех времен года».

« »

Comments are closed.