Воспоминания Ламы Гьялцена

admin Рубрика: Буддизм
Комментарии к записи Воспоминания Ламы Гьялцена отключены
.

Жизнь Ламы Гьялцена необычна. Он сын младшего брата Калу Ринпоче. В десятилетнем возрасте Лама Гьялцен впервые встретился с дядей и вскоре стал его ближайшим помощником. Сначала Лама Гьялцен прислуживал Ринпоче, затем стал его секретарем, а спустя сорок лет – учеником. В 1989 году, когда Ламе Гьялцену было 53 года, Калу Ринпоче умер. Казалось, что их совместный путь на этом завершился. Однако через год у Ламы Гьялцена родился сын, которого признали реинкарнацией Калу Ринпоче! Как свидетель жизни своего мастера в Тибете, Индии и на Западе, Лама Гьялцен был доверенным лицом многих лам, а также матери Калу Ринпоче. Далее следуют воспоминания Ринпоче, которыми он поделился во время своей поездки по Франции в 1992 году.


История имени
Калу Ринпоче родился в Кхаме, провинции Восточного Тибета, в горах под названием Трачо. Его фамильное имя Ратаг происходит от слова Ратса, что означает «козлиная шкура». Чтобы понять происхождение этого имени, перенесемся во времена Первого Кармапы Дюсума Кхьенпы.
Дюсум Кхьенпа родился в горах, в семье бедных скотоводов. В тех местах бедняков от богатых отличали по одежде: бедняки носили куртки из козлиных шкур, а богачи одевались в овчину. Эта деталь важна для нашей истории.
Когда родился Дюсум Кхьенпа, никто и подумать не мог, что он особенный. Как и все дети его возраста, Дюсум Кхьенпа присматривал за стадом, заботился о коровах и козах. Однако, после некоторых событий окружающие понимали, что перед ними не обычный ребенок.
Например, в той местности было мало воды. Это осложняло жизнь и людям, и животным. Однажды селяне заметили, что мальчик – будущий Кармапа – копает землю вокруг большого валуна. Он копал весь следующий день, и еще день, и еще… Дети и взрослые удивлялись: «Что он там ищет?» Но вдруг среди камней забил родник – к удивлению всех жителей долины, которые и подумать не могли, что в таком сухом месте скрыто столько воды.
Дети дразнили Кармапу, потому что его семья была бедной. Иногда они гонялись за ним и кидали в него камни. Тогда он снова проявлял свои необычные способности. Однажды, прячась от града камней, Дюсум Кхьенпа прислонился к скалистому склону. От его спины на скале остался отпечаток, который виден и поныне. В другой раз он в ответ бросал камни в своих обидчиков. Мальчишки убегали, но, как бы далеко они ни находились, камни «догоняли» их. Между тем все эти необычные явления списывались на странности ребенка из бедной семьи и не привлекали особого внимания.
Однако с того дня, когда будущий Кармапа, движимый добротой к людям и животным, откопал родник в засушливой местности, всем стало легче жить. Позже люди заметили, что вода в источнике наделена целебными свойствами. Особенно полезной она оказалась для тех, кто страдал от опухоли желудка. Родник бьет по сей день, и люди продолжают пить его лечебную воду.
Повзрослев, будущий Кармапа отправился в Центральный Тибет и вскоре был узнан как лама с выдающимися способностями. У него появилось бесчисленное множество учеников, доверие людей к Дхарме быстро росло. В знак великой реализации ламе дали новое имя: Тот, Кто Знает Три Времени (прошлое, настоящее и будущее).
Новости о достижениях Кармапы дошли до его родины, и земляки наконец решили выразить ему свое уважение. «Этот лама, столь почитаемый в Тибете, родился и рос в нашей деревне. Когда мы вместе с ним пасли скот, мы и не подозревали, насколько он велик. А теперь он далеко, и мы не можем встретиться с ним. Но мы хотим поддерживать с ним связь. Нам нужна какая-нибудь его вещь, чтобы наша преданность не угасала».
И они стали искать что-нибудь, что принадлежало бы мальчику. Но Дюсум Кхьенпа жил в бедности, и у него почти ничего не было. Наконец жители деревни нашли старенькую накидку из козьей шкуры, которую Кармапа носил в детстве. Легенда гласит, что селяне разрезали ее на сто тысяч лоскутков[1], чтобы превратить в реликвии. Затем они изготовили столько же маленьких статуй Кармапы и в каждую поместили по лоскутку, а затем построили ступу для хранения этих статуй и назвали ее «Ступа ста тысяч статуй с козьей шкурой» (тиб. Ратса Кумбум Чортен). Отныне место стало называться Ратса. Такую же фамилию получили члены семьи Первого Кармапы. Позднее слово превратилось в Ратаг – а это и есть фамильное имя Калу Ринпоче.
Когда отец и мать Кармапы умерли, местные жители захотели отблагодарить их за рождение святого. Они построили ступу в их честь, а слева и справа – две ступы поменьше. Эти три ступы можно увидеть и сегодня[2].
Отец и мать: встреча, уготованная судьбой
Отца Калу Ринпоче звали Легше Драянг, он носил титул Ратаг Тулку, что означало «тулку из местности Ратаг». Он был тринадцатым воплощением в этой линии тулку и, следовательно, имел отношение к Первому Кармапе.
Легше Драянг пожелал стать последним в линии перерождений Ратаг. Незадолго до смерти он сообщил ученикам, что нет смысла искать нового тулку. Возможно, он продолжит работу на благо всех существ, но будет жить в других местах, за пределами клана Ратаг. Ученики и покровители настаивали на том, чтобы он проявился среди них, но Легше Драянг ответил, что они не будут чувствовать себя покинутыми: он оставляет им сына, чьи качества значительно превосходят его собственные. И все же неподалеку от китайской границы в местности Миньяг родился мальчик, который назвал себя Ратагом Тулку и проявлял качества высшего существа.
В юности будущий отец Калу Ринпоче прошел трехлетнее отшельничество в ретритном центре Цандра Ринчендраг (основанном Джамгёном Конгтрулом Лодрё Тхае[3]) при монастыре Палпунг, которым управлял прошлый Ситу Ринпоче. После ретрита юный Легше Драянг провел в монастыре еще несколько лет.
Во время медитации у него было видение Йидама, который сказал: «Ты должен жениться. Твоей женой будет Дакиня мудрости по имени Долма Кармо[4]. От вашего союза родится ребенок, который совершит чудеса».
Во время того же отшельничества Ситу Ринпоче подарил Ратагу статую Белой Тары в знак одобрения его практики. Он также посоветовал молодому тулку медитировать на Белую Тару как на главного Йидама, чтобы обрести опыт и постижение.
В тот же день в Цандра Ринчендраг пришла девушка. Она поднесла Ратагу Тулку кувшин самой лучшей простокваши, какую только можно было найти в тех краях. «Как тебя зовут?» – спросил у нее Ратаг Тулку. «Долкар», – ответила девушка.
Легше Драянг счел эти совпадения удивительными. Вначале с ним заговорил Йидам, затем Ситу Ринпоче подарил статую Белой Тары, а теперь девушка с именем, как у Тары, поднесла ему простоквашу – как однажды Суджата поднесла молоко Будде Шакьямуни. Тулку задумался: не эта ли девушка – его судьба? Он стал расспрашивать ее о ней и о ее семье. По ответам девушки и по ее внешности[5] он быстро понял, что общается с Дакиней.
Однако он продолжал сомневаться. Будет ли этот союз благоприятным? Действительно ли у них родится необычный ребенок? Он спрашивал совета у самых влиятельных лам в этих краях – Ситу Ринпоче и Дзогчена Ринпоче. Они подтвердили, что все происходящее – действительно благоприятные знаки, а не случайные совпадения. Легше Драянг женился на девушке, вернулся с ней в родную деревню и переехал в дом Ратагов Тулку.
Супруга Ратага Тулку происходила из семьи, связанной с Джамгёном Лодрё Тхае: родители Долкар были его покровителями. Позже Ситу Ринпоче сказал, что Долкар не только носила имя Белой Тары, но и была ее излучением.
Очень скоро Долкар забеременела. Легше Драянг сразу же подумал, что родится сын, о котором говорил Йидам. Но родилась девочка, и он расстроился. Вскоре жена снова забеременела. На этот раз тулку был абсолютно уверен, что уж теперь-то пророчество Йидама непременно сбудется, но снова родилась девочка.
Легше Драянг решил, что ему недостает заслуги для того, чтобы исполнить предсказания Будд, и погрузился в глубокую печаль. Своим главным коренным ламой он считал Кхьенце Ринпоче из монастыря Палпунг. Легше Драянг вознамерился поднести Кхьенце Ринпоче все, что у него было, – дом, скот, вещи и деньги.
Это идея вызвала восхищение его учеников и покровителей, но в то же время и обеспокоила их. Они сказали ему, что поднести все имущество ламе – конечно, превосходный поступок, но что будет с его женой и детьми? Ведь им нужна хотя бы крыша над головой! Как он собирается заботиться о них?
«Я никому не могу принести пользу, – ответил Ратаг Тулку. – Мне незачем здесь оставаться. Лучше я уйду. Я решил забрать жену и обеих дочерей, уйти к индийской границе и жить там на подаяние».
И он ушел. Однако через два-три дня Ратага догнали посланцы его учеников и покровителей, не желавших своему мастеру такой жизни. Разгорелся жаркий спор. Легше Драянг наотрез отказался возвращаться. Ученики умоляли его хотя бы не ходить дальше, остаться там, где они его нашли. Они обещали построить ему дом и обеспечить всем необходимым. После долгого спора Драянг уступил и согласился задержаться, но лишь на один-два года. Потом он хотел отправиться куда-нибудь еще – возможно, туда, где жил Джамгён Лодрё Тхае, к которому он испытывал великую преданность. Покровители построили ему домик, где Легше Драянг прожил год или два. Этот домик стоит и по сей день.
Рождение
Джамгён Конгтрул Лодрё Тхае основал ретритный центр Цандра Ринчендраг, но его основной резиденцией был небольшой монастырь под названием Дзонгшо Гомпа. Именно туда и отправился Ратаг Тулку, выполнив обещание, данное покровителям. После смерти Джамгёна Конгтрула он со своей семьей прожил там несколько лет.
Однажды в этом монастыре Ратаг Тулку увидел сон, в котором ему явился Джамгён Лодрё Тхае и сказал: «Я приду к тебе и поселюсь в твоем доме». Той же ночью был зачат Калу Ринпоче.
Через несколько месяцев Ратаг Тулку вместе с женой и детьми переехал в небольшой монастырь под названием Ридраг Гомпа. Этот монастырь стоял в местности, которая славилась разнообразными лекарственными растениями. Ратаг Тулку был не только ламой, но и доктором. И, как все тибетские врачи, он сам готовил лекарства.
Однажды утром Ратаг Тулку вместе с женой и помощниками отправился собирать лекарственные травы. Он заметил, что справа от дома зацвело много растений, хотя пора их цветения еще не пришла. Тулку увидел в этом благоприятный знак. Потом Долкар почувствовала себя нехорошо. Рожать ей было еще рано, но осторожность никогда не бывает лишней. Тулку посоветовал ей вернуться домой, а сам продолжил сбор трав.
Поднимаясь на порог дома, Долкар поняла, что вот-вот родит, хотя и не почувствовала никакой боли. Она вошла и сказала об этом матери.
– Не бойся, – ответила мать. – С чего ты взяла, что дети так легко рождаются?
Долкар пошла в спальню и тут же родила ребенка, не почувствовав никакой боли.
– Ребенок родился! – крикнула она матери.
– Что ты говоришь! – ответила та. – Быть такого не может!
Войдя в спальню, она недоверчиво спросила:
– Ну и где этот ребенок?
И тут мать увидела все своими глазами. Ребенок был перед ней. По словам свидетелей, тотчас удивительными голосами запели птицы, а по крыше дома застучал особенный дождь, который тибетцы образно называют «дождь из цветов». Услышав птиц и увидев дождь, Ратаг Тулку подумал: «Что такое?» Он вернулся домой и не мог поверить своим слугам: у него родился сын!
Говорят, что во время рождения ребенка в монастыре Джамгёна Лодрё Тхайе были чудесные знаки, а у великих лам – Ситу Ринпоче, Дзогчена Конгтрула и других – возникли особые переживания.
Отец не отдает сына
Когда ребенок подрос, отец научил его читать и писать. Мальчик был очень одаренным: казалось, он учится всему без особых усилий. Соседи строили предположения, почему он необычный, и не сомневаясь решили, что он – тулку. Они сказали об этом Ратагу, который, кстати, славился непростым характером. Ратагу Тулку эти разговоры не понравились. «Мой сын – необычный ребенок? Возможно. Если и так, он это покажет. А пока я запрещаю вам так о нем говорить», – заявил он.
Позже мальчик надел монашеское платье[6] в монастыре Беген. Там не было своего тулку, что считалось не самым удачным обстоятельством. Глава монастыря обратился к Ратагу: «Этот мальчик – ваш сын, а вы – тулку; похоже, он обладает необычными способностями. Можно нам дать ему титул и возвести его на трон нашего монастыря?»
Ратаг снова наотрез отказался: «То, что это мой сын, придает ему привлекательности в ваших глазах. К тому же он одаренный, и вы решили дать ему титул тулку. Не хочу даже слышать об этом. Если мой сын и правда высшее существо, он сам себя проявит, когда вырастет. А пока и говорить не о чем. Хватит слов и планов! Сейчас мой сын – монах, и я хочу, чтобы к нему относились точно так же, как к любому другому монаху такого возраста».
Мальчик встречался с такими выдающимися ламами, как Палпунг Ситу Ринпоче, Дзогчен Конгтрул Ринпоче, Сечен Конгтрул и Кадо Ситу[7]. Они также обратили внимание на его способности и объявили, что он, без сомнения, является излучением Джамгёна Лодрё Тхае[8]. По их словам, его следовало бы отправить в Цандра Ринчендраг – монастырь, основанный Джамгёном Конгтрулом. Но и тогда Ратаг Тулку не изменил своего мнения: «Возможно, мой сын – тулку. Будущее покажет. А пока умоляю – не возводите его на трон, позвольте ему жить, как живут простые монахи».
Дзогчен и Сечен продолжали настаивать. Они согласились, что не обязательно забирать ребенка в монастырь Джамгёна Лодрё Тхае и возводить там на трон, но хотели, чтобы мальчик служил монахом в их монастыре: так они смогут дать ему надлежащую подготовку. Ратаг Тулку оставался непреклонным: он не хотел отдавать сына никому.
Юный Калу Ринпоче продолжил обучение в Бегене. Он был настолько способным, что в одиннадцать лет получил звание кхенпо[9]. Это снова вызвало у всех изумление и восторг. Мальчик был таким смышленым, что за короткий срок усвоил столько знаний, на сколько взрослому человеку с развитым умом требуется двенадцать лет обучения.
Калу Ринпоче в это время не только учился. Он получил традиционную передачу основ Ваджраяны (посвящения, ритуальное прочтение и объяснения) от великих мастеров всех школ тибетского буддизма. Он также получил главное посвящение в монахи от Ситу Ринпоче, который дал ему имя Карма Рангджунг Кункхьяб. Имя предсказывало, что его деятельность будет стихийной (рангджунг) и всеобъемлющей (кункхьяб) – иными словами, распространится по всему миру.
Мастер ждет ученика
Когда Калу Ринпоче было шестнадцать лет, он готовился пройти трехлетнее отшельничество – традиционную подготовку лам школы Кагьюпа. В монастыре Цандра Ринчендраг друбпёном (мастером отшельничеств) был Лама Норбу Дёндруб. Он жил на небольшом холме по дороге в ретритный центр. Чтобы туда попасть, нужно было войти в калитку, за которой начиналась тропинка, ведущая к домику ламы. Ограда защищала покой ламы, никто не мог войти в калитку без разрешения двух охранников-монахов, племянников ламы. Они расспрашивали всех гостей о цели визита.
Однажды утром лама Норбу Дёндруб попросил племянников оставить калитку открытой, потому что он ждет особого гостя. «Как только он появится, впустите его ко мне», – приказал он племянникам, ничего не объясняя.
Дёндруб объяснил свою просьбу только Ситу Ринпоче. Рассказал, что прошлой ночью ему явился Защитник Чадрупа (Шестирукий Махакала) и объявил, что на следующий день к ламе придет ученик. Он обладает всеми необходимыми качествами и позже принесет пользу множеству существ. В заключение Чадрупа объявил, что сам собирается приветствовать этого ученика с кадаком[10] в руках. Вот почему лама Норбу Дёндруб велел держать калитку распахнутой.
Два племянника ожидали появления особого гостя. Они думали, это будет кто-то высокопоставленный – например, король местности Дерге или, может быть, министр. День уже почти заканчивался, но никто так и не пришел. В четыре или пять часов дня они увидели обычного монаха в сопровождении двух носильщиков, которые что-то несли на спине. Племянники отправились к ламе Норбу Дёндрубу: «Уже поздно, а гость, которого вы ждете, пока не появился. Но подошел какой-то монах, а с ним еще двое. Впустить их?»
«Да-да, пусть войдут», – ответил лама. Племянники представили ламе гостей, а после этого спустились к ретритному центру и рассказали монахам, что лама Норбу Дёндруб ожидал особого гостя, а пришел простой монах в сопровождении двух носильщиков. Это всех рассмешило.
А особый гость все-таки пришел. Это был Калу Ринпоче[11].
Отшельничества
На время прохождения трехлетнего ретрита Калу Ринпоче стал учеником ламы Норбу Дёндруба. Он получил от ламы полную передачу посвящений, ритуальных прочтений и объяснений линии передачи Шангпа Кагью. Во время этого ретрита он получил и много других посвящений от лам, которые были в монастыре проездом. Завершив отшельничество под руководством ламы Норбу Дёндруба, Калу Ринпоче вернулся домой на два года и там продолжал получать поучения и посвящения от очень многих лам. Затем он решил жить в полном уединении и держать место своего ретрита в тайне.
Отец Калу Ринпоче был известным доктором. Все время вплоть до прохождения ретрита – кроме этих трех лет, проведенных в Цандра Ринчендраг, – Калу Ринпоче всегда помогал отцу собирать растения, готовить лекарства и лечить. Однако после ретрита Ринпоче полностью оставил занятия медициной.
Большинство мест, где жил Калу Ринпоче, были такими дикими, что обычный человек не продержался бы там и дня[12]. Например, пещера Радунг Пу: у нее такой широкий вход, что внутри постоянно воет ветер. Кроме того, в ней живут всякие насекомые, которых не видно в темноте. Как можно жить в таком негостеприимном месте? Тем не менее Калу Ринпоче провел там несколько лет. Он не всегда селился в трудных условиях. Иногда он жил в шатре неподалеку от родного дома, в приятной долине, где паслись стада. За годы пребывания в ретрите он никогда не беспокоился о пище и, очевидно, проводил много времени без еды.
Следуя за оленем
Однажды Калу Ринпоче отправился в ретрит, не взяв с собой еды. Ни родителям, ни кому-либо еще он не сказал, где остановится. Два-три человека видели только, в каком направлении он ушел. Его мать очень беспокоилась. Ей хотелось, чтобы он проходил ретрит дома или хотя бы в монастыре. А он удалялся в дикие места, никому не говоря, куда именно, и не брал с собой еды! А если он умрет? Ожидание становилось невыносимым. Бедная Долкар не находила себе места. Однажды она взяла еду и отправилась искать сына. Расспросив людей, она узнала, в какой стороне медитирует Калу Ринпоче. Долго она ходила по горам, пока не сбилась с дороги. Она уже не знала, где находится. Что теперь делать? Продолжить взбираться по незнакомому склону или спуститься в долину? Удастся ли ей найти сына? Она заплакала.
Внезапно высоко над ее головой, на дальнем валуне появилось неизвестное животное: она такого никогда не видела. Оно походило на оленя, но ростом было не больше собаки. Это явление ее удивило, но она не придала ему особого значения. Решила: лучше вернуться домой, потому что сына ей не найти. И вдруг маленький олень быстро побежал. Это показалось Долкар странным, она передумала и решила следовать за ним. Она шла по его следам на снегу высоко в горы, пока не увидела дымок. В этот момент олень, а вместе с ним и его следы полностью исчезли. Когда мать увидела дым, ее охватила безграничная радость – она поняла, что нашла сына.
Она несколько раз изо всех сил выкрикнула его имя. Наконец из пещеры вышел Калу Ринпоче – и мать побежала к нему. И тут радость встречи омрачилась печалью. Долкар увидела, что у сына совсем нет еды, даже чая. Он питался лишь красноватым соком листьев одного местного растения – и это, похоже, была вся его пища.
Мать заволновалась. Она обняла сына и заплакала. Она умоляла его покинуть это дикое место: ведь он здесь погибнет! Он должен вернуться домой вместе с ней. Но Калу Ринпоче не согласился. Он заверил ее, что не умрет от голода, потому что погружен в медитацию. Ей не о чем беспокоиться.
– Вернись домой хотя бы на несколько дней, – не сдавалась она. – Мы соберем тебе еду, навьючим лошадей. А потом ты вернешься в свой ретрит, если захочешь. Но нельзя сидеть тут голодным!
– Мне незачем возвращаться домой, – ответил отшельник. – Мне не нужна даже та еда, которую ты принесла. Можешь забрать ее.
– Пожалуйста, возьми хотя бы это.
– Хорошо, возьму. Но это не только для меня! – радостно ответил Калу Ринпоче. – У меня здесь много маленьких друзей. Это муравьи – я поделюсь с ними. Когда вернешься в деревню, никому ничего не рассказывай. Если расскажешь, это создаст препятствия для моей практики. Люди захотят меня кормить и станут мешать мне. Можешь сказать только отцу, но больше – никому.
Мать вернулась домой и рассказала мужу о том, что увидела. Тот не слишком удивился:
– У моего сына сейчас время аскетизма. Самоотречение – это чудесно! Нельзя ему препятствовать.
Такой ответ рассердил мать. Она воскликнула:
– Все это красиво звучит, а на самом деле ты позволяешь нашему сыну голодать! Лучше бы отправил ему еды!
Отец ответил, что если она беспокоится за своего ребенка, то лучшее, что она может сделать, – это накапливать заслугу. Это действительно поможет молодому практикующему.
Один или несколько?
Хотя Калу Ринпоче хотел сохранить место своего уединения в секрете, некоторые пастухи заметили, что в пещере кто-то живет. Вначале они сомневались, лама это или какой-нибудь безумец. Подойдя ближе, пастухи увидели йогина. Они стали ходить к нему, приносить цампу (обжаренную ячменную муку), простоквашу и прочую еду. Когда они спросили, как его зовут, он ответил: «Карма». Все кочевники с восхищением говорили о «ламе Карме».
Отвлечений стало слишком много, и Калу Ринпоче решил поискать более уединенное место. Он отправился в лес и остановился под большим деревом. На йогине не было одежды, вместо нее тело покрывали листья.
Он оставался в отшельничестве столь долго, что вызвал страх в некоторых людях. Они засомневались: был перед ними человек или все же демон? На вопрос, как его зовут, он ответил: «Лодрё». Это имя он получил, когда давал обет Бодхисаттвы. Теперь среди людей пошли разговоры о ламе по имени Лодрё.
И снова посетителей стало слишком много. Ринпоче ушел в пещеру, в которой не было ничего, кроме трех камней. Он использовал их как очаг, чтобы кипятить воду с небольшим количеством цампы. Йогины, которые медитируют в пещерах, обычно не окружают себя удобствами, но все же у них есть несколько необходимых вещей. А Калу Ринпоче жил в полной нищете. Позже, когда он основал свои ретритные центры, люди иногда жаловались, что кельи маленькие, сырые или еще по какой-то причине неудобные. На эти жалобы он отвечал: «Да, вы правы», – но при этом не мог сдержать улыбку.
Еще одно место, где Ринпоче иногда проходил отшельничество, располагалось неподалеку от горного озера. Добраться туда можно было только летом. Он прожил там несколько зим, и никто не мог принести ему еды. Каждый раз, меняя место, он менял и имя. В Кхаме – Восточном Тибете – одни говорили о знаменитом отшельнике по имени лама Карма, другие – о знаменитом йогине по имени лама Лодрё, третьи – еще о каком-то ламе, который медитирует в уединении, и так далее. Никто и не подозревал, что под разными именами скрывался один и тот же человек.
Существует распространенное убеждение, что Калу Ринпоче провел в уединенном ретрите двенадцать лет, но Лама Гьялцен говорит о пятнадцати годах. По просьбе Ситу Ринпоче и ламы Норбу Дёндруба Калу Ринпоче снова начал работать для других – основывать ретритные центры и руководить ими. Он также обучал монахов и мирян – сначала в Кхаме, потом – по всему Тибету.
Загадочные работники
Когда Калу Ринпоче, вслед за Норбу Дёндрубом, стал мастером ретритов в монастыре Цандра Ринчендраг, он захотел отремонтировать и расширить его. Этот проект уже был в планах Джамгёна Лодрё Тхае, Ситу Ринпоче и ламы Норбу Ринпоче. Однако все они от него отказались. Работы предстояли очень тяжелые: строительству мешали огромные валуны. Калу Ринпоче сказал Ситупе, ответственному за монастырь Цандра Ринчендраг:
– Я знаю, вы хотите расширить ретритный центр. Я готов взять это на себя. Предоставьте необходимые материалы, я выполню всю работу.
– Я не верю, что это вообще возможно, – ответил Ситу.
– Возможно, – настаивал Калу Ринпоче.
– И как ты это сделаешь?
Тогда Калу Ринпоче показал план. Он нарисовал будущую конструкцию во всех подробностях и был полностью готов приступить к работе. Несмотря на то что Ситу и его советники не считали это возможным, в ответ на настойчивые просьбы Калу Ринпоче они согласились предоставить ему необходимые материалы и работников. Все, кто видел план, продолжали думать, что Калу Ринпоче не справится с этим проектом. Но он попросил всех не беспокоиться. «У нас все получится», – уверял он.
Рабочие приступили к тяжелому труду, ожидая, что их усилия будут напрасны. Они не знали, что им помогут таинственные силы. Однако вскоре они заметили, что каждый раз за время их отсутствия – когда они возвращались после перерыва на еду или после ночного сна – часть работы делалась будто сама собой.
То, что вначале казалось невозможным, в итоге было успешно завершено. Строители никого не встречали, но потом видели на земле необычные следы четырех человек – похоже, великанов. Все очень удивлялись.
Только у Калу Ринпоче был ключ к разгадке этой тайны. Во сне к нему пришли четверо высоких сильных людей. У них в руках были кирки, заступы и другие инструменты, необходимые при строительстве.
– Откуда вы? – спросил Калу Ринпоче.
– Мы пришли из монастыря «Исполнения Пожеланий»[13]. Мы слышали, ты хочешь выполнить очень трудную задачу. Мы здесь, чтобы помочь тебе.
Затем они представились.
– Я Четрапала, – сказал один из них. – А это Зинамитра, Такираджа и Дугон Драгше[14].
Благодаря помощи невидимых работников здание было построено: 25 комнат для медитации в отшельничестве, храм Шестирукого Махакалы, храм Чакрасамвары, домик мастера ретритов, кухня, зал для йоги и так далее.
Калу Ринпоче находит тулку
Однажды Ринпоче пригласили дать поучения и посвящения в двух знаменитых гелугпинских монастырях Сера и Дрепунг, неподалеку от Лхасы. В монастыре Сера, куда его пригласили Мочог Ринпоче и Томе Ринпоче, самые высокие ламы Гелуг, он дал посвящение сотням монахов.
Во время путешествия по провинции Цам к нему во сне пришли три мальчика. «Я тулку Цультрима Гонпо[15], – сказал один из них, – а эти двое – мои кармические друзья. Сейчас на моем пути возникли препятствия».
«Не беспокойся из-за препятствий», – ответил во сне Калу Ринпоче и дал ребенку чашу из черепа и трехгранный кинжал.
Через несколько дней, продолжая свой путь, Ринпоче встретил деревенского мальчика. Он был очень похож на ребенка из сна, и с ним были те же двое друзей. Похоже, мальчик обрадовался Калу Ринпоче и подбежал, чтобы поговорить с ним. Ринпоче убедился, что ощущение во сне было верным, и понял: перед ним маленький тулку.
Немного позже Калу Ринпоче пришел в монастырь Шенгшунг Дорджеден, основанный Кьюнгпо Налджор. Изначально монастырь принадлежал линии Шангпа, а позже стал гелугпинским. Монастырем раньше руководил геше[16] из Дрепунга, но он уже несколько лет как умер. Главный секретарь прикладывал невероятные усилия, чтобы найти воплощение геше, но все было тщетно. Он был старым и потому очень устал. Когда Калу Ринпоче пришел к нему, секретарь сказал:
– Ты представитель линии Шангпа. Этот монастырь сейчас принадлежит линии Гелуг, но когда-то принадлежал Шангпе. Мне не удалось найти воплощение нашего геше, и у меня почти не осталось сил. Поскольку ты пришел, я уверен, что нужно предложить этот монастырь тебе. Ты теперь в ответе за него. Мне это уже не по плечу.
Калу Ринпоче посчитал это очень благоприятным стечением обстоятельств. Во сне он встретил тулку Цультрима Гонпо – одного из последних держателей линии Шангпа. А затем ему предложили возглавить монастырь, главный для линии преемственности. Он решил найти семью этого мальчика. Она оказалась зажиточной. Калу Ринпоче рассказал родителям о своем сне. Они принадлежали к линии Гелуг, но питали огромное доверие к Калу Ринпоче. Новость о том, что их сын – тулку, они восприняли с радостью. Ринпоче предложил отправить мальчика в монастырь Шангшунг Дорджеден[17], который он сам только что возглавил. На том и порешили, и вскоре мальчика привезли в монастырь и возвели на трон. Позже он получил от Калу Ринпоче полную передачу традиции Шангпа.
Миссия Ламы Гьялцена
В 1950 году Калу Ринпоче хотел уйти в ретрит в Сиккиме, но Его Святейшество Кармапа попросил его отправиться в Бутан. Кармапа хотел, чтобы Дхарма снова воссияла в стране, ярко отмеченной присутствием Падмасамбхавы. На некоторое время Калу Ринпоче взял на себя руководство монастырем в Бутане. Затем он отправился в Индию и основал ретритные центры в Далхуси, Цо Пема, штате Мадхья Прадеш и, наконец, в Сонаде.
В начале 1960-х годов, когда тибетские ламы и не мечтали о том, чтобы учить на Западе, Калу Ринпоче сказал в шутку: «Интересно, придется ли распространять Дхарму в стране рыжеволосых?» Так тибетцы иногда называют западных людей, которые в Азии очень выделяются рыжеватыми или светлыми волосами. Иногда шутки Калу Ринпоче были пророческими. Лама Гьялцен спросил:
– Ты собираешься туда поехать?
– Нет, просто шучу, – ответил Ринпоче. Но будущее показало, что в этой шутке была солидная доля истины.
Вскоре Калу Ринпоче отправился в Румтек[18], чтобы увидеться с Кармапой. Во время этих встреч они обсуждали, возможно ли принести Дхарму на Запад, и решили: чтобы лучше понимать, как обстоят дела в западных странах, стоит отправить туда кого-нибудь. Они спросили ламу Гьялцена, не хочет ли он поехать на Запад. Гьялцен как раз начал изучать английский в Дарджилинге, при этом ничего не зная о далеких землях, населенных «рыжеволосыми». Но он не мог отказать в просьбе своим учителям.
В то время представления тибетцев о Западе были туманными. Для них это была очень далекая, почти мифическая страна, из которой никто не возвращался. Отправиться туда означало исчезнуть. Когда близкие ламы Гьялцена узнали, что он готовится к такому далекому путешествию, они поразились: что могло побудить его пуститься в столь безумное приключение? Его ответ был прост: единственной причиной была просьба Калу Ринпоче и Кармапы.
В 1970 году Лама Гьялцен впервые полетел в Англию. Вспоминая об этом, он говорил, что не чувствовал себя совсем уж потерянным. После того как он покинул Индию, казалось, что все страны расположены недалеко друг от друга, и путешествия давались легко. С Америкой было сложнее: чтобы туда попасть, надо было пересечь океан, который представлялся безграничным. Более того, по сравнению с Индией все выглядело странным: даже день был ночью, а ночь – днем.
Лама Гьялцен провел в США год. Он ездил по всей стране, посетил Нью-Йорк, Техас, Миннесоту, Оклахому. Местами немного преподавали дзен-буддизм и индуизм, но тибетскому буддизму не учил никто. У нашего «человека с миссией» появилось много друзей. Пообщавшись с людьми, он понял: они не только понятия не имели о тибетской культуре, но многие даже не знали, где Тибет находится. Сам Лама Гьялцен начал понимать парадокс Запада: материальный комфорт, какой на его родине не могли себе даже представить, здесь сочетался с сильным внутренним дискомфортом. Многие его новые друзья не принадлежали ни к какой религии, но он чувствовал их потребность в ней, хотя их собственные поиски были весьма неопределенными. Он объяснял им, что такое Будда, Лама, Дхарма, и подчеркивал: согласно буддизму, все существа обладают будда-природой – потенциалом Просветления. Эта идея часто вызывала некоторый интерес.
В результате своих наблюдений Гьялцен пришел к следующему выводу. Скорее всего, Дхарма Тибета будет полезна на Западе, потому что отвечает некоторым потребностям людей. Но учить ей должен лама, обладающий высоким постижением. Есть риск, что простой ученый не сможет принести пользу, да и сам собьется с пути.
Дружеские связи, созданные в Америке Ламой Гьялценом, были очень крепкими. Многие из тех, кто принимал его, относились к нему как к собственному сыну. Они хотели, чтобы он остался с ними жить, хотели оплачивать его обучение в университете. Но, хотя уезжать было грустно, он решил вернуться в Индию. Нужно было рассказать о том, что он понял в результате своей миссии.
В Индии он поделился с Кармапой и Калу Ринпоче впечатлениями от поездки. Он сказал, что если лама – просто ученый, он не сможет успешно нести Дхарму на Запад. Для этого нужен освобожденный учитель. Обдумав это, Кармапа провозгласил: «Если Калу Ринпоче сможет поехать на Запад, он наверняка принесет много пользы. Он настоящий Бодхисаттва, его реализация очень высока». И Кармапа спросил Ринпоче, готов ли он.
– Если дело касается того, чтобы принести пользу существам, я готов отправиться туда, даже если заболею или умру, – ответил Калу Ринпоче.
Запад: «за» и «против»
В то время ни один тибетский лама не учил в Европе или в Америке, за исключением Трунгпы Ринпоче и Аконга Тулку, которые были молоды и хорошо знали западную культуру.
Большинство тибетцев сомневались, что их традиция вызовет у западных людей настоящий интерес, а не поверхностное любопытство. Когда Калу Ринпоче решился ехать, многие из его соотечественников беспокоились: может быть, пожилой лама просто потерял рассудок? Ему говорили, что он уже находится в преклонном возрасте, не знает ни языка, ни обычаев далеких стран и столкнется со многими трудностями.
У Калу Ринпоче уже было несколько способных учеников из Европы и Америки. Но он не отрицал, что тибетцы и европейцы живут совсем по-разному, что у них различны и культура, и образ мышления. При этом он был глубоко убежден: умы людей схожи. Во-первых, у всех есть будда-природа, а во-вторых – все стремятся к счастью и хотят избежать страдания, порожденного потоком мешающих эмоций и кармой – всем тем, что лишает ум свободы.
Поучения Будды созданы для того, чтобы освободить всех существ, кем бы они ни были, из их общей тюрьмы. Именно поэтому Калу Ринпоче был убежден: тибетский буддизм универсален и может быть духовной пищей не только для тибетцев, но и для европейцев.
Обстоятельства складывались удачно. Богатый ученик из Америки по имени Джеймс Эбин захотел пригласить Калу Ринпоче в свою страну. В 1971 году Ринпоче покинул Индию. Затем он совершил паломничество по святым местам в Иерусалиме, встретился с Папой Павлом VI в Риме и поехал в Париж, где провел несколько дней у Анны Берри, своей первой французской ученицы. Он прожил несколько лет в Соединенных Штатах и Канаде, после чего вернулся во Францию.
Как мы уже знаем, тибетцы сомневались, что Дхарму можно принести на Запад, и в этом они были не одиноки. Когда Калу Ринпоче впервые приехал в Париж, в дом Анны Берри пришел один француз. Он кое-что знал о буддизме, потому что работал в посольстве Бирмы, а позже помогал распространять буддизм во Франции. Он встретился с Ринпоче, чтобы выразить свое мнение по поводу его приезда.
– Мы очень рады видеть вас во Франции, но, пожалуйста, не учите здесь буддизму. Здесь все – христиане, и поучения о буддизме никому не интересны. Вы только смутите людей. И не надейтесь распространить здесь Дхарму.
– Твоя точка зрения, несомненно, имеет определенную ценность, – ответил Калу Ринпоче. – Однако христианство – это религия. Христиане верят в высшую реальность, в Бога, они также верят, что последствия их действий приведут их на небеса или в ад. Я лично встречался с Папой, и эта встреча была очень радостной. Я очень уважаю христиан, и уверен, что они тоже воспримут буддийское учение.
Мужчина скептически рассмеялся.
– У христианства и буддизма одна цель – помочь всем живущим, – добавил Калу Ринпоче. – Обе традиции помогают существам не упасть в нижние миры и ведут их к Освобождению. Между буддизмом и христианством возможно взаимопонимание, и я надеюсь, что мои поучения принесут пользу. Сейчас я собираюсь в Америку, но вернусь во Францию и буду здесь учить. Все, чего я хочу, – чтобы каждый, кто видит меня, слышит обо мне, касается меня, думает обо мне, – чтобы все, у кого есть со мной какая-либо связь, достигли состояния Будды. Именно поэтому я уверен, что могу принести пользу.
Вернувшись из Америки, Калу Ринпоче был снова приглашен к Анне Берри. Он учил во многих местах, у него появились десятки учеников. Через два-три года скептик-француз снова встретился с Ринпоче и признал, что заблуждался. Раньше он не верил, что французов можно заинтересовать буддизмом. К его удивлению и восхищению, Ринпоче это удалось.
Это первое путешествие Калу Ринпоче открыло тибетскому буддизму путь в Америку и в Европу. Насколько значительным оно было, говорит один курьезный случай. В США, в городе Сиэтл на западном побережье, находилась резиденция ламы традиции Сакья. Лама по имени Дешунг Ринпоче, ровесник Калу Ринпоче, был не только ученым, но и обладал постижением. Американские власти пригласили его преподавать тибетский язык в местном университете. Ответственно выполняя свои обязанности, лама обратил внимание, что его студенты также проявляли интерес к культуре и цивилизации Тибета. Однако он не думал, что буддийский взгляд может всерьез увлечь жителей Северной Америки. Как же он удивился, увидев однажды молодого американца с малой (буддийскими четками) на шее. Лама спросил американца, носит он малу как украшение или использует ее для практики. Молодой человек действительно медитировал. Он принял Прибежище, читал мантры и пришел к Дешунгу Ринпоче, чтобы задать несколько вопросов. Кто же дал ему Прибежище? Не кто иной, как Калу Ринпоче! Дешунг Ринпоче был поражен. С тех пор он изменил мнение о буддизме на Западе, начал учить и обрел много последователей. Он и представить не мог, что западных людей заинтересует учение Страны Снегов тысячелетней давности!
Вернувшись в Индию, Калу Ринпоче рассказал Кармапе о поездке и побудил его тоже отправиться на Запад. Благодаря особым связям со многими великими ламами других линий Калу Ринпоче вдохновил своим примером Далай-ламу (Гелугпа), Дилго Кхьенце Ринпоче и Дуджома Ринпоче (Ниьнгмапа), Сакья Тридзина (Сакьяпа) и других лам на то, чтобы учить в этих далеких странах.
Уважение к христианству
Вторым местом после Иерусалима, которое посетил на Западе Калу Ринпоче, был Рим. Ему удалось встретиться с Папой Павлом VI. Это был первый в истории разговор Папы и тибетского ламы.
Лама Гьялцен присутствовал во время этой беседы и сохранил о ней живые воспоминания. Вначале Калу Ринпоче представился, рассказал о ситуации в Восточном Тибете и обозначил цель своей деятельности: «Я пытаюсь принести пользу всем существам».
Он говорил о том, что его беспокоило: «В наши дни на земле много войн, много трудностей. Оттого, что люди не держат обетов и не выполняют обещаний, в мире столько бед и страданий. Я прошу вас молиться о том, чтобы люди уважали свои обеты и обещания и в мире воцарилась гармония».
Как вспоминает Лама Гьялцен, во время этой встречи лица главы католической церкви и тибетского ламы светились счастьем. Между ними возникло глубокое взаимопонимание и уважение. Позже Калу Ринпоче не раз говорил, что слова Папы вдохновили его миссию на Западе.
Идеи Калу Ринпоче всегда выходили за рамки тибетских представлений. Тибетцы, как правило, не стремятся к общению с представителями других религий. Перед своей первой поездкой Калу Ринпоче сказал, что ему хотелось бы встретиться с опытными представителями христианства. Многим это показалось странным. О чем великому ламе говорить с христианами? «Это полезно», – ответил Калу Ринпоче.
Еще в Кхаме Ринпоче слышал о христианстве от проживающих там миссионеров. Они перевели несколько христианских книг на тибетский, рассказывали о Боге, о рае и аде, помогали беднякам. Однако у миссионеров и лам были разные цели. Миссионеры проповедовали повсюду, чтобы обратить людей в христианство. Подход лам был иным: все свое время они посвящали практике на благо всех существ, а если кто-то хотел стать буддистом, они ему помогали. Они не считали необходимым обращать народ в буддизм. Стремление христиан окрестить всех без разбора тибетцам совсем не нравилось. Например, в городе Кангце Маратонг, расположенном в Кхаме, миссионеры построили высокие здания, а кхампы расценили это как проявление захватнических планов, оскорбились и сожгли здания дотла.
Живя в Кхаме, Калу Ринпоче прочел несколько книг, переведенных миссионерами. К его сожалению, он не нашел их глубокими. В книгах говорилось лишь о том, что добро ведет на небеса, а грех – в преисподнюю. Там не было ви́дения абсолютной реальности, не было ничего, сопоставимого с Освобождением или состоянием Будды. Однако это сожаление было далеким от осуждения. С тех пор Калу Ринпоче часто говорил, что христианство, определенно, является целостной религией, но преподносят ее примитивно. Версия, которую представили ему, не содержала глубоких поучений.
Желая лучше узнать христианство и встретить священников, способных открыть глубокий смысл этой религии, Калу Ринпоче решил посетить святые места в Израиле и встретиться с Папой Римским. Затем, будучи в Америке и Канаде, он общался со многими священниками и проповедниками. Особенно интересная встреча произошла благодаря М. Лалунгпе – тибетцу, который жил в США и прекрасно владел английским. Калу Ринпоче о многом спрашивал христиан и сам отвечал на их вопросы. И христиане, и Калу Ринпоче были очень довольны ответами, которые получили. После этого Калу Ринпоче часто говорил, что ему нравится христианство и что оно, без сомнения, может принести пользу многим людям.
Отдать всё
У тибетских лам есть такая практика – дарить всё, что имеешь, своему учителю. Лама Гьялцен несколько раз был свидетелем того, как это происходило с Калу Ринпоче, и рассказал, как именно Ринпоче обращался с материальными пожертвованиями. Некоторые люди не понимали, удивлялись или расстраивались. Ринпоче никогда ни о чем не просил, и он никогда не отказывался давать поучения, не делая различий между бедными и богатыми. Он никогда не отвергал и подношения, даже производил впечатление запасливого человека. Он действительно накапливал их в течение двух-трех лет. Ринпоче отдавал деньги на хранение Ламе Гьялцену, который отвечал за них, но не имел права ими распоряжаться. Когда Калу Ринпоче считал, что накопилось достаточно, он делил деньги на три неравные части. Самую большую часть он подносил своему Ламе, или, иначе говоря, Трем драгоценностям. Вторая часть предназначалась беднякам, а третью он отдавал на корм для животных. В итоге себе он не оставлял ничего: Ринпоче был свободен от привязанностей.
Он всегда довольствовался тем, что имел. Если кто-то давал ему еду, он не просил принести что-то другое. Если ему давали одежду, он не желал иной и довольствовался тем, что у него было, и в холод, и в жару. Поэтому он часто носил плотную одежду в летний зной и не просил теплую в холода. Ученики и слуги дарили Ринпоче облачения из дорогой ткани, и он носил их – но самому ему это было не нужно. В Индии много комаров, и когда один из них садится на нас, мы стараемся отогнать его. А Калу Ринпоче никогда не сгонял комаров, которые собирались его укусить. Во всех своих проявлениях Ринпоче был очень простым и свободным от привязанностей.
Благодаря этим наблюдениям из жизни Калу Риноче, мы можем составить о нем представление как о личности. Но мы и вообразить не можем, насколько полезна была его деятельность и насколько глубока реализация. Активность Бодхисаттв слишком обширна, она выходит далеко за рамки нашего понимания.

« »

Comments are closed.